Московская магия. Первая волна

Рейтинг: (5)


Артем Михалев

Не он первый, не он последний — в стае интригуют все. Победителей не судят, проигравших сжигают. Закон каменных джунглей. Проигрывать кровосос не любил, но сейчас его переиграли всухую. Надо отдать должное фигуре, проигрыш подсластили вкусной пилюлей. Кем бы ни был этот человек, он знал — вампиры ни при каких условиях не лягут под мага. Поэтому и выбрал судьбу серого кардинала. План, расписанный до мелочей, внушал уважение. Доступ к источникам информации пугал и настораживал.

Фигура — страшный противник, такому проиграть не зазорно. Против совместного удара Никифор не выстоит, несмотря на всю свою силу и поддержку Клана.

Оно и к лучшему. Когда вся власть перейдет к Крыше, с фигурой можно будет разговаривать на привычном языке. Расплата за унижение будет соразмерной. Вампир самодовольно осклабился, его настроение стремительно шло в гору. Пока все идет по плану.

Вчерашнее собрание едва не закончилось потасовкой. Советники распределяли роли, дрались за куски, предлагали решить дело миром. В результате так ни к чему и не пришли. Плевать, они уже ничего не решают. Первый удар нанесут его люди, и у остальных не останется выбора. Бойня захлестнет всех.

В этот момент Крыша как никогда жаждал власти. Прекрасно понимая, что перед войной никто не станет менять главу Совета, он, скрипя зубами, весь вечер восхвалял и превозносил Первого.

Не сработало.

Ушлый волчара мигом просек неладное, но сделать ничего не мог. Формально, подкопаться было не к чему. Неписаные законы сковывают любое общество, а Крыша умел балансировать на этих ниточках. К сожалению, не только он. Холодный взгляд Никифора сулил только смерть. Чуть позже, но медленную и мучительную.

— Один из нас умрет, старик. И это будешь ты, — «услышал» в ответ Первый. — Ты — прошлое.

Воспоминание пробудило ярость. Удар удлинившимися когтями сорвал крепления с металлического ящика. Если все пойдет по плану, именно так он освежует своих врагов. Но это будет потом, а сейчас предстоит не менее радостное занятие. Крыша распахнул очередной подарок незнакомца. Его рука нежно прошлась вдоль матовой трубы гранатомета. Вампир ласкал оружие, словно девушку. Повернувшись к замершей стае, он едва слышно произнес:

— Готовьтесь. Завтра будет великий день.

Глава 10

Ночью я спал как убитый. Вчерашние события вымотали меня до предела, но на кладбище все равно нужно ехать. Похороны специально отложили, чтобы большая часть магов вернулась в город. Золушку любили и уважали. Странно, всего неделя прошла, а я уже почти забыл эту молодую, веселую девушку. Обилие впечатлений сделало свое дело. Возможно, будь мы знакомы чуть подольше, все было бы по-другому. И все же попрощаться надо. Нет-нет, а проскальзывает в памяти сцена ее смерти. Трасса, где мы втроем бились с вампирами. Поеду. Потому что так нужно, не могу иначе.

Небольшое кладбище производило хорошее впечатление. В городе жара, а здесь много деревьев. Густые кроны создают приятный полумрак и прохладу. Какое-то оно уютное, что ли. Нечасто бываю на подобных мероприятиях. Я даже на похороны отца не пошел, хотя там скорее личное. Не заслужил он.

— Ничего так, уютненько, — шепнул я Волкову.

Майор безучастно кивнул. Вот кому сейчас туго приходится. Даже лицом посерел, бедолага.

— Держись, Паша.

Ну а что я еще могу сказать? Как будто ему от этого легче. Это я на злости в свое время выехал. А мать с сестрой убивались по отцу еще очень долго. И никакие слова в то время не помогали. Абсолютно. Только время вылечило. И мою злость и обиду, и их горе. Полгода прошло со дня его смерти, когда я впервые съездил на могилу. И десять минут ревел, как ребенок, навзрыд. Захлебываясь слезами, бормоча извинения вперемешку с упреками и обвинениями. Потом стало легче, словно камень с души свалился. Спокойно и легко. И вспоминаю его с грустью и любовью. Глупый ты, папка.

— Держись, Павел, держись, — тихонько повторил я.

Процессия двигалась по тихим аллеям. Гроб несли на руках несколько представительных молодцев в строгих костюмах. Устроили шоу. Да каждый второй в этой толпе легко может поднять грузовик и зашвырнуть на орбиту. Хотя это я придираюсь. Нервы шалят. И не у меня одного. Женщины плачут, не скрывая слез, у мужиков лица поголовно каменные. Не знаю, как Граф умудрился их сдержать. Даже отголоски эмоций заставляли меня сжимать кулаки с такой силой, что ногти впивались чуть ли не до крови. У магов появились серьезные счеты к кровососам. Только сейчас я понял, насколько они велики.

Люди стараются сдерживаться, закрываются, но мне хватает и тех капель, что просачиваются сквозь защиту. Новоприобретенное зрение улавливает повисшую над кладбищем серую хмарь. Внушительное облако негативных эмоций: грусть, ярость, боль и ненависть.

Я не слишком хорошо знал Золушку, да и по натуре не стремлюсь в первый ряд. Люди выстроились длинной очередью. Одни подходили, клали руку и что-то шептали. Другие почти не останавливались, но таких было меньшинство. Ольгина мама вообще не смогла подняться с колен. Ее подхватили под руки и увели. Кажется, Власов с Графом. Тяжелое зрелище.

Минут десять я наблюдал за этим неторопливым действом. Чужие эмоции очень давили, прощание — не самый легкий момент церемонии. В попытке отвлечься я начал крутить головой по сторонам. Спасибо тебе, старый динозавр. Если бы не обострившаяся чувствительность, все бы пошло по другому сценарию.

Мы с Волковым стояли на пригорке, с которого открывался хороший обзор на процессию магов. Чуть позади стояла Женя, думая о чем-то своем. Павел попрощался с Ольгой в числе первых и отошел. Не знаю, как он оказался рядом со мной. Может, почувствовал родственную душу, а может — просто случайность. Тем не менее мы стояли чуть в стороне от сослуживцев. Волков не отрываясь смотрел на гроб, а я бездумно шарил взглядом по окрестностям. Мысли бродили самые обычные, уже и не помню, о чем я рассуждал.

Тревога пришла из ниоткуда. Но чувство опасности было таким насыщенным, что я замер, как перед прыжком. Даже дышать перестал. Почувствовав неладное, Волков оторвался от своего горя и вопросительно уставился на меня.

— Не знаю. Что-то не то. — Я начал целенаправленно выискивать эту шероховатость. Мелочь, так насторожившую меня. Где же оно? Не это, и не это. Вот! С трех сторон к нам приближались похоронные процессии. Все бы ничего, но они двигались словно во сне. Молча, без единого всхлипа. То, что молчат мужчины, еще куда ни шло, но женщины и дети? Нонсенс! Этого не может быть.

68
Загрузка...

Жанры

Загрузка...