Продажная любовь

Рейтинг: (3.88)


Джулия Джеймс

Но Энн решила бороться, сидеть спокойно, не смотреть на него, постараться ровно дышать.

Удавалось это плохо. Самое ужасное, что он видел ее реакцию.

И улыбнулся.

Это была нехорошая улыбка. Внутреннее возбуждение, которое она не в силах была скрыть, отражалось на лице — а Никос продолжал изучать ее.

Он убрал руку с рукава пальто и провел пальцем по щеке Энн, медленно и еле прикасаясь. Ее бросило в жар.

— Вот что, мисс Тернер. Денег у нашей семьи для вас больше не будет. Не вздумайте пользоваться расположением моей матери. Не будет у вас каникул на Соспирисе. И никаких контактов с ребенком, которого вы продали за миллион фунтов, обеспечив себе хорошую жизнь на несколько лет. Вы меня поняли?

Энн прикусила губу. Принять приглашение миссис Теакис невозможно — просто невозможно. Мог бы и не говорить об этом. Она никогда не станет частью жизни Ари.

Сжав губы, она твердо сказала:

— Да, понимаю, мистер Теакис.

— Вот и хорошо, мисс Тернер.

Он попросил водителя остановиться, отдал ему деньги, велев довезти пассажирку. Взглянув на Энн, коротко бросил ей:

— Держитесь подальше от моей семьи.

И ушел, растворился в лондонской толпе. Второй раз за четыре года Никос Теакис уходил из ее жизни.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Энн вернулась в свою квартиру с сумкой продуктов. С бабушкой Ари она больше не общалась, лишь послала ей в отель открытку с благодарностью за приглашение на ланч и за доброту, которая позволила ей провести бесценное время с Ари.

Очень грустно, что у нее не будет возможности общаться с племянником, но у него счастливое детство с преданной, любящей его бабушкой и — приходится признать — любящим дядей, несмотря на его неприязненное отношение к матери и тете мальчика.

Неожиданно постучали, и Энн осторожно — никого не ждала — приоткрыла дверь.

Недостаточно осторожно. Как и четыре года назад, мимо нее сразу вошел в квартиру Никос Теакис.

— Поговорим, — сказал он оторопевшей Энн. — Мне кое-что от вас нужно.

— Что именно? — она недоверчиво смотрела на него.

Присутствие дорого и элегантно одетого человека, казалось, сделало комнату тесной, как и четыре года назад.

— Проведете месяц в Греции, на вилле моей матери на Соспирисе, — властно объявил человек, который совсем недавно велел ей держаться подальше от его семьи.

— Почему? — тупо спросила Энн, скрестив руки на груди.

Она была в джинсах и открытой майке, облегавших фигуру. Он окинул ее откровенно мужским взглядом, прошел и сел, не прося разрешения. Ей это не понравилось.

Но в Никосе Теакисе ей все не нравилось. И тем более — как он говорил с ней сейчас.

Он сердит. Это очевидно. Свой гнев сдерживает с трудом, что не помешало ему так оглядеть ее, что она покраснела.

И поймала себя на том, что тоже разглядывает его великолепную фигуру, красивое породистое лицо с черными, как ночь, глазами.

— Вы поедете на Соспирис, потому что мама настаивает на этом. А ее врач предупредил меня, что ее больному сердцу ни в коем случае не нужны огорчения. Ну, чего вы ждете? Собирайтесь.

Энн молча смотрела на него. Как и четыре года назад, он достал из кармана пиджака чековую книжку и ручку.

— Плата, мисс Тернер, за ваше очень дорогое и ценное время, — презрительно заметил он.

Она взяла протянутый листок, перед глазами запрыгали нули.

— Десять тысяч фунтов, мисс Тернер. Это я называю, высоко оплачиваемыми каникулами.

Энн медленно подняла на него глаза. Его взгляд был наполнен таким презрением, что захотелось, нет, просто требовалось изорвать этот чек в мелкие клочья и бросить в его холодное высокомерное лицо.

Но с другой стороны… было огромное желание побыть с племянником и вдруг возникшее понимание, что она держит в руках десять тысяч фунтов. Целое состояние — и она точно знает, как их потратить.

Точно так же, как потратила прежний чек от Никоса Теакиса.

Она улыбнулась нарочито сладкой улыбкой и таким же сладким голосом, понимая, насколько злит его, произнесла:

— Как это великодушно с вашей стороны. Я сейчас же начну собираться.

Скульптурный рот выговорил непонятное ей слово — по-гречески. Энн пожала плечами и отправилась складывать вещи.



В вертолете Энн, вытягивая шею, рассматривала сказочный остров Соспирис с виллой Теакисов. Красота захватывала дух. Покрытые диким виноградом белые стены, многочисленные террасы и веранды, бассейн, соперничающий синевой с Эгейским морем, и почти видимое благоуханное тепло после прохладной английской зимы.

Никос Теакис наблюдал за ней.

— Есть во что вцепиться, правда, мисс Тернер? — пробормотал он.

Энн проигнорировала его слова, так же как игнорировала его во время полета из Лондона на частном самолете Теакисов. Он отвечал ей тем же, глядя в свой ноутбук.

Никос Теакис абсолютно ясно продемонстрировал, что, будь его воля, Энн Тернер попала бы на остров Соспирис только через его труп.

Зато его мать искренне и горячо радовалась приезду Энн, а племянника появление неожиданно обретенной тети привело в бурный восторг.

Глаза Энн затуманились, когда она прижимала к себе ребенка. Как была бы счастлива за него Карла…

Но она не позволила себе раскисать. Прошлое ушло — его не вернуть. Есть настоящее и будущее. А будущее, единственное будущее — сын Карлы и Андреаса.



После прибытия на Соспирис Никос сразу занялся работой, чтобы унять свой гнев и злость. Сейчас он с показным равнодушием смотрел на входящую в гостиную Энн. Обычно собирались в гостиной на предобеденные напитки. Сегодня ему предстояло смотреть и терпеть, как эта нежеланная гостья, которую он всячески проклинал, втирается в его семью. И еще кое-что бесило его — даже больше, чем ее присутствие здесь.

То, что он реагирует на нее как на женщину.

Проклятье, почему она выглядит не так, как четыре года назад? Почему такая стройная, изящная, с такими дивными, откинутыми назад волосами, откуда это классическое лицо и совершенная фигура? Платье до колен из тонкого джерси цвета морской волны облегало гибкое тело, делая ее одновременно соблазнительной и отстраненно далекой. Почему ему так хочется запустить руки в эти шелковые роскошные волосы? И зачем размышлять о ее груди, о том, каково это — ласкать ее?

Но наблюдать мерзкий фарс — как она беседует с его матерью, знакомится с кузиной матери Эфимией, которая создала диковинный сад вокруг виллы, как старательно произносит по-гречески фразы из разговорника и, хуже всего, как говорит об Ари с растроганным лицом — нет, все это выше его сил. Никос сумрачно отвернулся и взял мартини.

Энн была бесконечно благодарна Софии Теакис за приглашение, за возможность общаться с Ари. И с самой Софией было приятно. Эфимия, с которой София ее познакомила, женщина лет шестидесяти, плохо говорившая по-английски, выглядела очень доброжелательной. Говоря с Софией об Ари, Энн, чтобы скрыть навернувшиеся слезы, отвернулась и увидела тяжелый взгляд темных глаз. Никос Теакис…

5
Загрузка...

Жанры

Загрузка...