Окончательная реальность

Рейтинг: (0)


Вильгельм Зон

* * *

Умберто не приехал в Москву. В числе других ведущих деятелей культуры Восточной и Западной Европы он получил персональное приглашение на яхту «Белорус» и ни секунды не сомневался, что поедет. Но – облом! Накануне отъезда пришла депеша от Фрейна: «Статья должна выйти в вечернем номере в четверг. Проследить лично». Какая тут поездка…

Сумерки спустились на Милан, когда писатель, ученый и журналист Умберто подошел к письменному столу. Текст, который завтра должен появиться в газете, давно готов. С утра необходимо подать его в редакцию, сделав последнюю правку. Времени предостаточно.

Умберто сел за стол. В решающую минуту торопиться не хотелось, и хотя он так до конца и не поверил в «окончательную реальность», сейчас, глядя на фиолетовый тубус и вспоминая свою жизнь в последние годы, он все же преисполнился торжественностью момента.

С 1986-го Умберто вел в миланской газете «Репубблика» еженедельную авторскую рубрику. «Картонки Минервы» – придумал он название. Название это подсказали спички «Минерва», которые у него, человека курящего, всегда были под рукой. Спички обычно прикреплены к картонке и ее часто используют для записей: адреса, телефоны, списки покупок. Умберто писал на них то, что приходило в голову. Попытка выразить мысль в определенном количестве знаков – ценный опыт. Впоследствии он стал называть все короткие тексты картонками.

Некоторые картонки представляли собой сатиру на современные нравы, некоторые были посвящены культуре или политике. Встречались, к сожалению, чаще, чем можно вообразить в молодости, картонки, посвященные памяти ушедших друзей.

Умберто просидел долго, перелистывая записи. «Слишком много в мире скверных вещей», – думал он. Несмотря на шутливый тон, большинство из картонок написано в порыве раздражения. «Стоит ли убиваться из-за телевидения». «Как публично сквернословить». «Нужно ли фотографировать знаменитостей?» «Сколько стоит обрушить империю?» «Несколько веских причин, чтобы бросить бомбу».

И, наконец, последний текст.

«Размышления о путешествии во времени».

«На прошлой неделе многие прочли потрясающую новость: ученые объявили, что путешествия во времени возможны. Во всяком случае, теоретически, хотя имеются технические трудности, быть может, непреодолимые.

Не владея соответствующими познаниями, я об этих прогнозах судить не могу. С другой стороны, они меня, профана, не слишком ошеломили. Давно ведь известно, что на субатомном уровне вектор времени может менять направление. Разумеется, тот факт, что некие частицы могут путешествовать в прошлое или будущее, не означает, что и у нас это получится, но, в общем, тут открываются какие-то горизонты.

Ставки в этой игре очевидны: нас не столько интересует путешествие в будущее (а вдруг Земля окажется в плачевном состоянии, вспомните Уэллса), сколько путешествие в прошлое. И тут совсем не очарование старины: отправляясь в прошлое, мы надеемся задержать свою смерть…»

Часы пробили три раза. На дворе глубокая ночь. Умберто оторвался от чтения. Большие напольные куранты передвинули минутную стрелку на одно деление вперед. Пошел шестой час утра по московскому времени.

16 июля. Москва. Речной вокзал. Яхта «Белорус»
Пять часов одна минута утра

Пуаро внимательно огляделся по сторонам. Гостей стало меньше. Кое-кто разошелся по каютам, другие предпочли отправиться ночевать в великолепные московские гостиницы. Только что уехал фон Шлоссер.

Пуаро спустился в салон. Здесь несколько самых стойких гуляк наблюдали за партией в покер. На овальном столе, покрытом изумрудным сукном, блестели фишки. Шла крупная игра. Руководствуясь давней привычкой, Пуаро мгновенно дал прозвища играющим. Против часовой стрелки от крупье сидели Седой, Узбек, Сухарь, Унылый и Бухарик.

– А где же Гастингс? – громко спросил Пуаро.

Игроки переглянулись. Кто-то пожал плечами. Крупный банк в игре приковал общее внимание. Пуаро подошел к накрытому для поклонников покера фуршетному столу. Поковырял вилкой закуски.

Встретившись с Гастингсом в Берлине на открытии, Пуаро растрогался, но быстро взял себя в руки. Бельгиец редко поддавался сиюминутным эмоциям и уж тем более не собирался менять амбициозных планов. Повертев перед Гастингсом только что полученным от самого Абрама Зона приглашением на два лица, он намекнул, что не прочь взять старого друга с собой. Гастингс сразу же согласился.

Сегодня он уехал в половине пятого утра. Пуаро предложил ему смотаться за деньгами, которые остались в сейфе гостиничного номера.

– Хорошая компания. Играют не в ту сторону, особенно Узбек, взгляни…

Казалось, Гастингс ушам своим не верил, глаза его заблестели.

– Да, это верно, Эркюль, но у меня нет денег.

– На вот, – протянул Пуаро ключ от номера и сейфа, – поезжай, есть смысл сыграть.

Пуаро никогда не изменял привычкам. В Москве, как и везде, он не оставлял ключ от номера портье.

Доковыряв салат, бельгиец вышел на палубу. Светало. Вдали клевали носом охранники. Заложив руки за спину, он пошел в сторону кают первого класса.

* * *

Игра закончилась в девятом часу. Первым сломался Унылый. Выиграв приличную сумму, Унылый в какой-то момент начал засыпать за столом. Вскоре соскочил Узбек. Продолжать игру втроем смысла не имело. Гастингс так и не приехал.

Пуаро заночевал на яхте. Заночевал? Можно ли так сказать, если ложишься спать в шестом часу? Как почетный гость, Пуаро получил каюту с ванной. Помывшись, он устроился на просторной кушетке и, довольный собой, отошел ко сну.

Проснувшись рано, явился в салон. Завтракал почти в одиночестве. Обслуживание и еда, надо сказать, были удивительно хороши. Пуаро позволил себе отвлечься от трапезы лишь тогда, когда перешел к нежному оливковому сыру.

Народ потихоньку подтягивался. Кто-то ночевал на яхте и успел проголодаться, кто-то провел остаток ночи в городе и сейчас лишь готовился к сладкому утреннему сну. Близился полдень. Несколько человек обсуждали особенности московской ночной жизни. Пуаро услышал немало интересного о привычках здешней богемы. Шепотом поговаривали и о подруге Абрама Зона, кстати или некстати застрявшей в каком-то клубе, о стоимости каши, которую она обычно употребляет на завтрак, и о шерстяных носках ручной работы Ямомото, которые она надевает, ложась спать.

Внезапно в салон вошел высокий мужчина. Остановившись у столика Пуаро, он нагнулся и произнес:

– Разрешите обратиться, мсье.

– Слушаю вас.

– Герр Шварцвальд просит засвидетельствовать свое почтение и спросить, не будете ли вы столь любезны на несколько минут зайти к нему.

– Герр Шварцвальд? – изобразил изумление Пуаро.

– Да, начальник охраны герра Зона…

– Неужели, – Пуаро встал, принес извинения собеседникам и направился вслед за высоким мужчиной.

106
Загрузка...

Жанры

Загрузка...