Тот самый остров

Рейтинг: (5)


Юрий Завражный

— Герр капитан, разрешите вопрос?

— Если про погоду в квадрате AL 4700, то ничего отправлять не надо, — ответил Змей.

— Я с утра уже отправил. Нет… Я хочу спросить, откуда вы всё это знаете? Про карты, про разведку, про пирата Кидда…

— Да уж знаю, — усмехнулся он. — Судьба такая. Вот обер-лейтенант Кноке не знал, потому и живёт себе сейчас где-нибудь в австрийских Альпах, подальше от подводных лодок. Чтоб никому на глаза не попался. И Мюнке тоже.

Вот это новость!

— А в довершение, — продолжал Змей, — я вам открою ещё одну штуку, не менее интересную. Вот вы в детстве читали книжки Роберта Стивенсона?

— Стивенсона? Нет, герр капитан… даже не слышал о таком.

— Жаль, — сказал Змей. — Вашему учителю литературы следовало бы надрать уши.

Мне стало обидно за старого Лотара Хенке.

— Ему уже надрали, — произнёс я почему-то хрипло. — В гестапо. За Генриха Гейне. Он нам его стихи и очерки вслух читал.

Змей посмотрел на меня внимательно, но ничего не ответил. С минуту мы молчали. Капитан прикурил новую сигарету от старой.

— М-да, — сказал он. — Ладно, что ж делать. В общем, был такой англичанин Стивенсон. Он написал, кроме прочего, «Остров Сокровищ». Эту книжку наряду с некоторыми другими должен прочитать каждый нормальный мужчина. Плевать, в каком возрасте. Я её читал, когда мне было лет двенадцать. Потом ещё раз, и ещё... Там пираты, остров. Остров Кидда. Я бредил этим островом с той самой минуты, когда перевернул последнюю страницу. Наверно, потому и во флот попал. Плавал в разных морях и на разных кораблях, скажем так. А как-то в Гамбурге познакомился с одним старым капитаном. Разговорились про море, про романтику, то да сё… и он мне за кружкой пива сказал, где на самом деле находится остров Кидда. Я проверил — и действительно… Уже тогда я был… э-э… как бы вам сказать… Ну, словом, выполнял некоторые деликатные поручения.

Я кивнул, но не потому, что понимал хоть что-то, а потому что не терпелось услышать нечто интересное. Мне всегда хотелось встречаться с интересными и загадочными людьми, и вот, кажется, наконец-то повезло. Змей же тем временем продолжал:

— Вот смотрите, есть в Германии великие подводники-асы, их все знают наперечёт — Райнхард Хардеген, Гюнтер Прин, Отто Кречмер, Топп, Лют, Леманн-Вилленброк… Они в основном — действительно герои, и про то, что Прин, этот весёлый и отчаянно смелый человек, например, пинал ногами кое-кого из своего экипажа, напишут ещё не скоро. Может, и кино снимут, какое-нибудь там «Das U-Boot» или «Die Helden der U-Boote»... Что вы на меня так смотрите, Гейнц? Асы — они ведь тоже люди, и все разные, — фон Рёйдлих помолчал. — Есть и менее известные подводники, их куда больше. А есть такие, о ком вообще знают лишь единицы. Например, знает фюрер. Или папаша Дёниц, он же Лев. И больше никто, кроме моряков их экипажей. Их лодок не найдёшь в составе Кригсмарине, их наград нет в официальных списках. Они вообще равнодушны к наградам...

Ну да, сказал я себе, я вполне понимаю, что настоящий солдат воюет вовсе не за награды. Но быть равнодушным к ним? Или награды — это такие как бы короткие штанишки, из которых потом вырастают? Тогда я, например, ещё не вырос. У меня их просто нет. Или – пока нет…

— ...одного из этих подводников вы видели на мостике «Летучего голландца», — продолжал капитан, — это фрегаттен-капитан Герхард фон Цвишен. «Auf Wiedersehen, meine Kleine...» — пропел он. — Такие подводники не топят корабли противника, у них совершенно другие задачи…

— Герр капитан, но почему… — начал было я взволнованно, но Змей перебил мой вопрос.

— Да потому что уже можно! Теперь уже можно, поскольку «Золотая рыбка» не вернётся в Германию. По крайней мере, в ближайшие год-два. Это надо понять и чётко усвоить. Почему, вы спросите? Да хотя бы потому, что просто не дойдёт. Противник блокировал Северную Атлантику... Я не хочу, чтобы томми или янки безнаказанно утопили в океане полсотни человек, за жизни которых я отвечаю. Можно бы аккуратненько сдаться в плен — ведь война фактически проиграна, Гейнц, смиритесь с этим. Только в плен я не сдамся. Я просто не смогу жить дальше с таким позором, а, кроме того, есть и ещё причины. Но я ведь Змей, не так ли? — Капитан посмотрел на меня лукаво. — А значит, я придумаю выход. Есть Бразилия, есть Аргентина, а потом будет и Германия. Новая Германия. Главное, чтобы люди мне верили. Вот так-то.

Я не стал ему говорить, что экипаж и так в него верит. Змей встал, щелчком выбросил окурок:

— При всём при этом, я никогда не состоял в партии. Точно так же, как и наш с вами папаша Дёниц, хотя фюрер и подарил ему «фазана» — знаете, такой золотой значок. Маленький, круглый. Гейнц, я знаю, о чём вы хотите меня спросить. Не сейчас, чуть позже.

Он по обыкновению сузил глаза, улыбнулся и пошёл к лодке.

Не уверен, но мне кажется, Змей исподволь готовит меня к какому-то очень серьёзному разговору...

Ни доктор, ни комендант вечером у нас не появились. Побродив у пирса, все отправились спать, кроме двух часовых — нашего и эсэсманна, торчавшего у дюралевого ангара. Завалились кто где — под пальмами, на пляже и на лодке, прямо на палубе.


NINE


Наконец, пройдя милю или полторы, мы вышли к заводи, плёс которой, несомненно, и был якорной стоянкой Северной бухты, а точнее — Северного залива, как это написано на карте. Подводная лодка была здесь — я отогнул рукой широкий зелёный лист и увидел её. От субмарины веяло какой-то страшной тайной.

Но прежде мы вышли на большую поляну, а вернее, ровную площадку, когда-то расчищенную от деревьев. Глазам предстала косо стоящая старая ржавая бетономешалка, груда таких же ржавых стальных ящиков, наваленных как попало, и всякий прочий металлолом. На северном краю площадки, чуть ближе к воде угадывались дюралевые остатки какого-то сооружения, что-то вроде сквозного ангара. Дорога шла прямо к берегу, но мы, повинуясь инстинкту самосохранения, сочли за благо двигаться по самому краю площадки, по южному, готовые чуть что смыться под защиту зарослей. Однако, кроме изматывающих воплей тропических птиц, ни одного подозрительного звука до нас не долетало. Не скажу также, что у меня было ощущение, будто за нами кто-то следит. Мы просто вышли к месту, где не то чтобы когда-то уже ступала нога человека, а где всемогущий homo sapiens успел отметиться во всей своей красе, а теперь всё основательно заросло.

Мэг вдруг тихо ойкнула и остановилась. Я подошёл к ней; она указала пальцем на три могилы, спрятавшиеся среди высокой травы. Мы нипочём бы их не заметили, если б не наткнулись. О том, что это могилы, красноречиво говорили три поржавевших приземистых креста, сваренные из стального швеллера и заполненные цементом с береговым песком (в бетоне хорошо были заметны осколки ракушек). На всех трёх крестах были вделаны потемневшие от времени дюралевые таблички с аккуратно вырезанными надписями; я хорошо запомнил лишь одну — ту, что была посередине:

34
Загрузка...

Жанры

Загрузка...