Тот самый остров

Рейтинг: (5)


Юрий Завражный

Потом вопросы задавал частный детектив. Он сказал, что появился на Антильских островах с заданием отыскать следы шестнадцатилетней красавицы Сьюзен Руж, дочки какого-то медиамагната. Полтора месяца назад она сбежала из родительского дома на папиной яхточке «Пеламида» (ничего ж себе «яхточка» — как минимум, полмиллиона евро). По всему выходило, что девушка отправилась по Карибскому морю за романтикой приключений, а в компаньоны взяла некоего молодого повесу по имени Ларри Дрю. В процессе поисков детектив без особого труда выяснил, что они засветились наФлорида-Кис и на Ямайке, а последний раз «Пеламиду» видели на острове Тринидад, и что она уходила, как сказали в одной из тамошних марин, на Барбадос. Детектив полетел на Барбадос, однако яхта туда так и не прибыла. Звонки-запросы на Гренадины и прочие Наветренные-Подветренные острова ничего не дали. Руководствуясь профессиональным чутьём, детектив Тауншенд напросился в океан на борту одного из катеров Береговой охраны, которые патрулировали зону, где в последнее время участились пропажи яхт, по-видимому, связанные с пиратами. А потом был вот этот взрыв.

Мы честно рассказали всё (ну, или почти всё), что знали о печальной судьбе бермудского шлюпа «Пеламида», а в доказательство предъявили Данни, бело-синие тапочки и водительские права Сьюзен Руж, которые якобы нашли на борту. Детектив тут же вынул спутниковый телефон, поговорил с какой-то истеричной дамой, а потом сказал, что уже через три часа на Барбадос на частном самолёте прилетит Вивьен Руж, старшая сестра Сьюзен. Мы потом действительно встретились с ней (она была безутешной, всё время плакала) и отдали ей в руки Данни, который тоже непрестанно скулил, тщетно пытаясь рассказать, как оно всё было на самом деле. Благодарение Всевышнему, что эта история для нас закончилась не так уж и плохо, а также за то, что собаки не умеют давать показания и писать мемуары. Вивьен пожелала узнать наш банковский счёт, чтобы перевести на него некую сумму в качестве вознаграждения, но мы, разумеется, отказались.

Руслана мы больше не видели с того момента, как матросы катера перегрузили его к себе на борт. Я искренне верю, что Руслан сейчас живёт где-нибудь в своей Чечне и строит хорошие красивые дома, хотя там, говорят,по-прежнему стреляют.

Две недели на Барбадосе пролетели, как один день. Мы привели корвет в порядок, нам помогали все братья-яхтсмены, кто был рядом. Купили новую аппаратуру, паруса... Ну, во-первых, мы получили солидную страховку. А во-вторых, ещё был некий странного вида парень по имени Артур, с кучей денег, который оказывал нам помощь даже там, где не надо. Подозреваю, что его подослала Вивьен Руж. Кстати, рубку мы решили не менять, и вы можете увидеть снаружи заплатки – когда-то это были дырки от пуль...

Что потом? А потом мы подняли паруса и пошли в район точки, которую сохраняли в памяти приёмника GPS под именем «О.С.». Поскольку сам приёмник был угроблен в том морском бою, нам пришлось мучительно вспоминать все наши курсы и галсы в обратном порядке. Понятно, что ни о какой точности речь не шла, однако мы пытались. Две недели кряду мы тщетно утюжили океан, раза три нам попадались большие полицейские катера... Увы. «Купол» мы так и не нашли. Оно и немудрено: на него ведь надо буквально в упор наткнуться...

И лишь потом мы, наконец, добрались до Клифтона и справили — пусть с солидным опозданием — день рождения Хосе. Говорят, что раньше нельзя, а позже — можно. Рассказали о своих приключениях — опустив, разумеется, некоторые детали. Хосе, в свою очередь, поведал, каких дел натворил на Гренадинах тот злосчастный тайфун, сколько было переломано яхт и ботов в его марине, сколько домов осталось без крыш. Как он сказал, благодарение Пресвятой деве Марии, что ураган двигался со скоростью просто необычайной, и его быстро пронесло в океан. «Я же не знал, что в этом тайфуне и вас тащит!» — разведя руками, сказал он, словно оправдывался. Но при этом Хосе широко улыбался и наливал душистый херес.

После этого было ещё много чего. Рому не хватит рассказывать. В общем, сейчас я здесь. Я и мой «Отчаянный»...


~ 17 ~


SIEBZEHN


27/IX-1944


Печально, тетрадь почти кончилась, осталось всего семь чистых листов. Другой тетради нет. После пожара на лодке я думал, что будет нечем писать — ведь всё сгорело, и карандаши тоже, только огрызок в кармане, но утром трясущийся от похмелья Ганс Циммель подарил мне хорошую авторучку. Похоже, он ей даже не пользовался. Однако старый огрызок карандаша я не выкинул. Берегу, сам не знаю зачем.

Первый номер распорядился поставить маленькую палатку возле центральных дверей бункера — на случай, если идиот-доктор выглянет наружу. Дежурим без оружия по трое: два наших и один эсэсманн. Остальные так и живут возле фляги со шнапсом, которая пустеет на глазах. До чего же может пасть человек…

В сопровождении обер-шютце Макса Вальхоффера, одного из не окончательно потерявших человеческий облик эсэсманнов, лазили с Вернером на средний холм, куда было нельзя. Там действительно есть этот излучатель — широкая труба, или вертикальный туннель, торчит из земли на полметра. Трава на вершине холма вся пожухла, словно её выжгло солнцем. Мы не приближались к излучателю ближе двадцати шагов — я ведь имею представление об энергии сверхвысокой частоты. На холме возникает сильное ощущение дискомфорта, какой-то непонятный душевный зуд, который исчезает по мере спуска. Что же такое произошло с доктором?


2/X-1944


Проходят дни. Самолёта нет, доктор не вылезал. Эсэсманны хором поют песенку, текст которой дал капитан. Под шнапс, конечно, на все лады. Даже разложили на три голоса. А вот «Типперэри» им и впрямь не по нутру… Уговорил Хорста запретить им носить гетры — они меня почему-то бесят. А эсэсманнам всё равно, в парадном они или нет. Лишь бы шнапс был.

Непостижимо.

Странно, но люди меня тоже слушаются. Я у Хорста что-то вроде заместителя. «Золотая рыбка» лежит пузом на грунте. Боюсь, ил и песок быстро засосут её так, что ничем и не сдвинешь. Впрочем, это так, размышление ради размышления.

Перепившиеся эсэсманны подрались, пришлось разнимать и связывать. Особенно буянил один рыжий, он здорово умеет драться ногами. Мальчик-с-пальчик заломал его в два счёта. Хорст посоветовался с экипажем. С пьянством пора кончать. Заболел Огюст Кель. Фельдшеры говорят о признаках малярии или тропической лихорадки. Медикаменты есть, но они в бункере, а в него не попасть ни через одну из шести дверей.

Эсэсманны показали большой склад, который сооружён прямо в горе. Возле склада торчит скала странного чёрного цвета, её поверхность даже блестит, словно лакированная. В складе обнаружились некоторые запасы продовольствия, сигарет и, разумеется, шнапса — ещё целых два бидона. Хорст приказал Риддеру провести ревизию консервов и прикинуть рацион — ведь неизвестно, когда прилетит самолёт с капитаном. Надеемся на фрукты. Ежедневно партия из десяти человек отправляется в джунгли. Настреляли из автомата диких уток. Пора думать и о рыбалке, но нет ни лески, ни крючков. Хонцен пообещал изобрести гарпун-арбалет — рыбы в бухте много, притом крупной. Я согласен с Хорстом: главное — хоть чем-то занять людей, не давать им лодырничать.

56
Загрузка...

Жанры

Загрузка...