Синдром отличницы

Рейтинг: (2)


Елена Романова

— У меня есть собственные разработки…

— Как и у многих других. Это ты считаешь своим преимуществом?

— Я бы могла быть вам полезна.

— Серьезно?

— Я могу предоставить результаты моих исследований.

Мужчина пару секунд глядел мне в глаза, будто спрашивая: «Это что, шутка?» — а затем рассмеялся.

— Мое время слишком дорого, чтобы тратить его на подобные развлечения.

— Мои исследования могут положить начало новому направлению в регенеративной медицине.

Такер усмехнулся.

— У меня почта ломится от писем с подобным содержанием. Я обычно отправляю их в спам. Правда, никогда не слышал ничего подобного от двадцатилетней ситайской девочки.

Черт побери, я ситайка! И мне двадцать! Но разве это так очевидно говорит о том, что я непригодна для науки?

Такер взглянул на часы, затем бросил Баргеру, который напряженно молчал все это время:

— У меня самолет через час, был рад поболтать с твоей протеже, но, надеюсь, ты понимаешь, каков будет мой ответ?

У меня едва не подкосились ноги. Я тоже взглянула на доктора Баргера, который прочистил горло и указал мне на дверь:

— Лимма, подожди, пожалуйста, в зале, — его тон говорил о многом, в частности о том, что шансы получить работу в Вейсмунде ничтожно малы.

Я молча вышла за дверь, с безудержным желанием — разрыдаться. Таким ничтожеством я не ощущала себя ни разу. Я даже рта не посмела раскрыть, чтобы возразить Такеру.

Бродить по коридору было еще хуже, чем находиться в той комнате. Я изводила себя бесконечными придирками. Возможно, я не так стояла или не с тем выражением лица, не в том платье, наконец. Может, у меня был вид полной дуры. Кто отрицает, я вела себя так, будто у меня ампутировали часть мозга.

Четверть часа потребовалось Бартеру, чтобы прийти к какому-то решению. Дверь распахнулась, он выскочил красный и злой и принялся ходить взад-вперед, кусая ноготь большого пальца.

— Видимо, я все испортила, — догадалась я. — Этого следовало ожидать.

— Я бы не хотел, чтобы ты теперь опустила руки, Лимма, — печально изрек Баргер.

Мне захотелось плакать еще сильнее, чем прежде.

— Конечно, доктор.

— Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Я могу… побыть здесь еще некоторое время, — вымолвила, глотая немые слезы, — здесь есть люди, которые знают мою мать. Было бы интересно поговорить с ними.

— Я понимаю.

Он действительно понимал.

— Я доберусь сама, доктор. Вам не стоит беспокоиться.

Он кивнул, слабо улыбнулся.

— Только не допоздна, ладно? Завтра я жду тебя в лаборатории.

Я действительно вернулась в зал, где был организован фуршет. Не в мою честь, разумеется.

Роскошь хрусталя, побрякушки на шеях именитых леди и белозубые улыбки докторов — все казалось мне издевкой. Я переживала сейчас самую большую трагедию своей жизни, а вокруг царило веселье. А ведь многие из присутствующих знают, что я дочь Гарверд Лессон, и неодобрительно хмурятся. Не потому, что уважают мою мать, а потому, что считают всех ситаек — наивными дурами.

— … Лимма, я помню тебя еще совсем маленькой девочкой… — притворная доброжелательность, — … у тебя были такие милые бантики…

Не могу слушать эту ахинею. А еще этот шепоток за спиной: «Это ее дочь?! Той самой Гарверд? Она тоже занимается медициной?»

Я вышла на улицу, перешла дорогу и уселась на ограду лицом к сверкающему парадному входу в «Шерли».

Вот сейчас я посижу в полном одиночестве пару минут и вызову такси.

Мне просто нужно подумать. Я должна понять, чего я хочу и на что способна.

Не мыслю себя без науки, без возможности реализоваться, сообщить о себе всему миру. Я знаю, что моя жизнь неразрывно связана с медициной. Это записано где-то на подкорке. Иначе все бессмысленно!

Закусив дрожащую губу, я подняла голову и увидела, как со ступенек спускается Кей Такер. Ему подгоняют машину — крутую сверкающую черную тачку — и он преспокойно садится за руль. Такой раскрепощенный, самоуверенный и до раздражения умный. Если я не попаду к нему, то лучше умереть прямо здесь и сейчас!

Он завел мотор и выехал на дорогу, когда я выскочила навстречу. Раздался визг тормозов. Черный бампер ткнул меня в колени, и дверца тут же открылась.

Пару минут назад я не придумала ничего лучше, как броситься под колеса, а сейчас мне казалось, что это было самое глупое решение в моей жизни. Рассерженный взгляд Такера лишь подтверждал это.

— Это снова ты? — изумленно бросил он. — Какого, — выругался довольно грубо, — ты шарахаешься по дороге?

— Я…

— Прочь!

— Выслушайте меня! — выпалила на одном дыхании.

— Убирайся с дороги и дай мне, наконец, проехать!

— Поговорите со мной…

— Вот черт!.. — пробубнил Такер.

— Если вы не дадите мне шанс, я все равно добьюсь своего и никогда не брошу медицину, потому что это дело моей жизни. Но я мечтала работать с вами! Вы никогда не пожалеете о том, что взяли меня на работу!

— Да ты чокнутая… как там тебя? Лессон, — вымолвил Такер, — сделай одолжение, уйди с дороги.

— Я хочу работать с вами, доктор Такер!

Он зло сверкал глазами. Да, не лучший момент, чтобы проситься в штат.

— Со мной? — бросил он.

— С вами.

— Сильно хочешь, Лессон? — издевательски осведомился он, только ради того, чтобы я лишний раз почувствовала себя никчемной.

— Да.

Злость в его глазах быстро угасла. Теперь он, наверно, раздумывал над ситуацией, которая получалась просто нелепейшей.

— Не уймешься? — усмехнулся мужчина.

— Я готова на все.

— Это подкупает, знаешь ли…

Нетерпеливые сигналы автомобилей заглушили его слова.

Такер сел в машину, захлопнул дверь.

Что ж, я сделала все возможное. Отошла к обочине, чтобы дать ему проехать.

Когда он поравнялся, то опустил стекло и бросил небрежно:

— Жду через два дня в Вейсмунде. На испытательный срок.

Эта фраза мне только что пригрезилась? Или я действительно буду работать с Такером?

Рассерженные гудки проезжающих машин, наконец, заставили меня убраться с дороги.

Глава 11

К ужину я, конечно, опоздала.

— Лимма, ты знаешь госпожу Сайверс? — этим вопросом было положено начало беседы, которая состоялась в нашей гостиной.

Для дамы, посетившей мою семью этим вечером, вид нашего жилища, скорее всего, показался убогим. Она присела на край дивана (не из вежливости, разумеется) и изобразила улыбку. Ее цепкий неприязненный взгляд пробежался по моему наряду, и я заметила, каких колоссальных усилий этой женщине стоило скрыть пренебрежение.

Дейна, которая терпеть не могла высокомерных богатеньких особ, опустилась в кресло ровно с таким же выражением лица, как у гостьи.

22
Загрузка...

Жанры

Загрузка...