Синдром отличницы

Рейтинг: (2)


Елена Романова

— Но ведь я им ничего не сделала. Я просто вернулась домой. Здесь моя семья.

— Твоей матери больше нет.

— А Дейна?

— Брось, Лимма, ей почти восемьдесят, она скоро умрет…

У меня из рук падает чашка. Она летит вниз, будто в замедленной съемке, а затем «бах!» и разлетается осколками на кафельном полу.

— Что вы сказали?

— Лимма, это правда жизни. Ты должна подумать о себе. Ты видишь, что творится с твоей бабкой?

Наверное, в тот момент, когда Баргер говорил все это, он не представлял, на грани какой катастрофы находится. Меня вдруг осенила догадка, такая грязная и мерзкая, что меня замутило.

— Вы же пришли сюда не из-за меня, верно? — проговорила. — Вас прислали. Чтобы вы убедили меня уехать.

— Лимма…

Я видела его лицо, и испуг так явно отразился на нем, что я не выдержала.

— Катитесь к черту! Убирайтесь! — закричала. — Вон из моего дома!

Я сорвалась и не владела собой.

Если бы он не ушел добровольно, я бы, наверно, набросилась на него с кулаками.

Я провожала его бранью, а когда дверь за ним захлопнулась, я обернулась — немая сцена, напряженные и растерянные лица присутствующих, полная тишина, за исключением звонка надрывающегося телефона.

— Лимма, — Дейна подходит ко мне, и все слышат ее вопрос: — Ты выключила воду? Я, кажется, забыла выключить воду в ванной. Гарверд этого не любит.

— Да, ба, — шепчу, — я выключила, не беспокойся.

Проглатывая слезы, я быстро прохожу через гостиную, на лестницу, затем в свою комнату. Гребаный телефон звонит, не умолкая. Я хлопаю дверью, сажусь на кровать, опять встаю, начинаю бродить взад-вперед, надсадно дыша. Мне нужно успокоиться. Слезы ничем не помогут. Я должна быть сильной.

Телефон все еще звонит, я смахиваю трубку и цежу раздраженно и зло:

— Что вам надо?

Что-то щелкает на другом конце, а затем я слышу голос:

— Я не вовремя, Лессон?

Господи Боже, все катится в пропасть — в пропасть отчаяния, из которой мне не выбраться.

— Нет-нет! — гневно: — Сейчас самое удачное время, доктор Такер. Сегодня день похорон, в моей гостиной полно лицемерных подонков, и я выгнала к чертовой матери одного из них. Да, вы вовремя, черт вас дери!

— Сядь, Лессон. Там есть на что сесть?

Этот ответ вмиг сгоняет с меня спесь, потому что он странен. В этом весь Такер.

— Что?

— Сядь, я тебе говорю.

Я снова борюсь с желанием заплакать — громко и прямо в трубку, но вместо этого подхожу к кровати и сажусь.

— А теперь послушай меня, Лессон, — в этом голосе нет ни капли жалости, и это то, что нужно: — Тебе все это важно? Все, что происходит вокруг тебя? Подумай, Лессон, зачем ты вернулась в Каптику?

— Я помню зачем.

— Тогда все остальное не имеет значения.

Я молчу, и он молчит. Мне кажется, в этом молчании есть все, что мне необходимо.

— Зачем вы звоните?

— Номером ошибся, — язвит доктор, — мне трубку положить?

Провоцирует.

— Нет.

— Велман тебе привет передает…

Какого черта? Я улыбаюсь.

— И ему тоже передайте.

— И Шейла, и, не поверишь, даже Лойс. Гаред, стыдно говорить, даже слезу пустил, когда узнал о твоем увольнении…

— А вы? — вдруг спрашиваю я. — Скучали по мне? Хотя бы немного?

— Тебя нет всего три дня. Но твоего кофе мне уже не хватает. По утрам он доставлял мне удовольствие.

— Хотите, открою страшную тайну, доктор Такер?

— Разумеется, я хочу.

— Вместо черного я иногда приносила вам эспрессо, а вы не замечали.

— Ты лжешь, — притворно возмущается он.

— Чистая правда. А еще я один раз открутила колпачок у вашей ручки, и чернила забавно вытекли вам в карман.

— Черт возьми, Лессон, я потрясен.

— Вы здорово меня доставали.

— Это твое оправдание?

Я представляю Кея сидящим за столом. Он непременно курит, положив ноги на столешницу, и глядит в потолок. Сейчас в Вейсмунде глубокая ночь.

— Вы на работе, — констатирую я. — И вы курите…

— Что? — удивляется он так искренне, что я закусываю губу.

— Мне всегда нравилось смотреть, как вы курите… как подносите к губам сигарету… не знаю почему.

Он долго молчит, затем выдыхает мое имя, будто только на это у него и хватило сил.

— Ничего не говорите, — перебиваю его. — Вам лучше больше не звонить мне, доктор Такер. Никогда. Сотрите мой номер.

— Я помню его наизусть.

Я резко откидываюсь назад, на подушки.

— Вы же сами говорили…

— Я помню, что говорил, — перебивает мужчина. — Опережая все твои вопросы, Лессон, — я больше не позвоню.

— Супер, — дурацкое слово, зачем я только произнесла его? Идиотизм.

— Можешь сказать мне напоследок все, что обо мне думаешь.

«Я, кажется, вас люблю».

— Мне нечего сказать, доктор.

— Хорошо, Лессон… тогда — прощай?

— Да.

Мы снова молчим, но никто из нас так и не вешает трубку. Такер вдруг смеется.

— Лессон, тогда я скажу кое-что. Когда выкинешь из головы всю эту дребедень с наукой, возможно, у нас…

Я резко сажусь, прижимаю трубку к уху и чеканю:

— Прощайте, доктор Такер!

В этот момент я понимаю, что мне не нужно его одобрение и уважение, к которым я так стремилась раньше. Мне даже не нужна его вера в мои силы. Прежде всего, я должна уважать саму себя и твердо понимать — ничего уже не сможет меня остановить. Посему это действительно был наш последний разговор.

Я спустилась в гостиную, отыскала Мак-Аарота. Он был довольно влиятелен и профессионален, чтобы не зависеть от Сайверсов, поэтому именно его я попросила подыскать мне место. Неважно, что это будет, лишь бы у меня была возможность заниматься исследовательской деятельностью.

Глава 24

Уже несколько недель я не выходила из дома, за исключением редких походов в супермаркет.

Вечерами я смотрела старые мелодрамы — сказки со счастливым концом.

Утром ухаживала за садом, поливала бабушкины розы.

Дни тянулись медленно, столь медленно, что я отчаялась верить, что это можно изменить.

Со дня похорон я ждала звонка от Питта. Мне казалось, он должен был позвонить, но это вряд ли входило в его планы. Приближался день его свадьбы. А свадьба — это хлопотно, ему уж точно не до меня — девушки из его прошлого.

Комната мамы стала для меня своеобразным утешением. В ее шкафу, в коробке из-под туфель она хранила вырезки из журналов и газет, старые записи с ее интервью и разную памятную мелочь. Я перебирала все это с трепетом. Иногда я включала ее автоответчик. Когда она еще могла говорить, записала следующее: «Вы позвонили Гарверд Лессон, к сожалению, я не могу подойти к телефону…» Я прокручивала эту запись снова и снова.

47
Загрузка...

Жанры

Загрузка...