ВРЕМЕНИ В ОБРЕЗ

Рейтинг: (5)


Шекли Роберт

На четвертом этаже главного здания горел свет, и пожилой лифтер дремал на деревянном табурете. Впечатлительному человеку освещенные окна дома представились бы горящими глазами голодного волка, озирающего город. Многие горожане делали защитные знаки от дурного глаза, когда видели эти окна. Эти горящие допоздна окна находились в кабинетах полиции - регулярной, особой и тайной. Они были злыми гениями Ракки, поскольку полиция была самой деятельной частью местного правительства. И, как затишье перед бурей, эти сияющие в ночи окна предвещали недобрые времена.

Город забылся тяжелым сном, не несущим отдыха, полным ночных кошмаров. Мужчины внезапно просыпались посреди ночи, вставали с постели и в десятый или стотысячный раз проверяли ружья, завернутые в промасленные кожи и припрятанные под половицей, браунинги, засунутые под матрасы, или связки гранат, замурованные в глиняных стенах. Они трогали оружие и успокаивались, а их женщины только дрожали от страха и невысказанного стона протеста.

Город был нафарширован оружием, но сегодня ночью окна полицейского управления горели допоздна, и мужчины Ракки гладили ружья, считали по пальцам дни и часы и гадали, все ли идет так, как задумано.

Полковник Зейд, шеф ракканской полиции, положил телефонную трубку.

Это был крупный, полный мужчина, недавно разменявший шестой десяток. Его мундир цвета хаки был безупречен, невзирая на растущую жару. Его волосатые, но хорошей формы руки на мгновение сжались в кулаки. Потом он скомандовал себе расслабиться, и руки привычно повиновались. Он развернул стул и выглянул в окно, задумчиво, но по-солдатски пристально глядя на ночной город. Четвертый этаж предоставлял великолепный обзор Старого Города. Полковник видел сразу два измерения - город и карту военных действий. Пулеметы лучше поставить здесь и здесь... Уличные бои всегда дело грязное, особенно если у повстанцев окажутся артиллерийские орудия или базуки... Зокало Чико будет центром обороны, а дорога на север...

- Что он сказал?

Полковник Зейд обернулся, слегка нахмурив брови. На некоторое время он совсем забыл о Хакиме. Чертов парень умел сидеть тихо, как мышь.

- То, что можно было от него ожидать, - ответил Зейд. - С ним я не предвижу никаких трудностей.

- Рад, что ты настроен так оптимистично, - сказал Хаким. - Но мне бы хотелось узнать, что сказал этот человек.

Полковник Зейд постарался сдержать свои чувства, окидывая взглядом Хакима. Этот парень пробыл в Ракке не больше двенадцати часов, он был штатским, спецагентом, присланным из Багдада по высочайшему распоряжению. В его присутствии не было никакой необходимости, а теперь оно начинало становиться оскорбительным.

- Он сказал то, что обычно говорят люди его сорта. Утром я начну действовать.

- Не сейчас?

- Не сейчас. Нужно закончить определенные процедуры, рассмотреть протоколы допроса. Нужно предусмотреть реакцию заграничной прессы и иностранных послов. Мы не должны быть похожи на тупых нацистских штурмовиков, Хаким.

"А кто ты еще? - подумал Хаким. - Ты и похож на тупого штурмовика. Когда-нибудь тебе это припомнят".

- Вы не расскажете мне о своих планах на утро? - спросил Хаким.

- Конечно, конечно, но чуть позже, - сказал Зейд. - У меня еще осталась пара дел.

И он по уши зарылся в бумаги.

Хаким откинулся на спинку стула, засунув руки в карманы. Зейд раздражал его. Все военные раздражали его своей толстозадостью, почти детским желанием подавлять других и таким образом отстаивать собственную непомерно раздутую значимость.

Да, казалось, Зейд держал ситуацию под контролем. Но так ли это? Полковник производил впечатление хорошего солдата; но он был никудышным политиком. И политическую ситуацию он оценивал неадекватно.

Хаким понимал, что он может и ошибаться, его собственная неуверенность в себе была лишь кажущейся. Возможно, все пойдет так, как и ожидает Зейд, и талант Хакима окажется ненужным. Возможно... Но делать ставки было еще рано. Прогнозам военных он никогда не доверял.

Он посмотрел на часы. Еще четыре или пять часов, за это время тупорылый полковник снизойдет и расщедрится на нужную информацию. А через пять часов все закончится.

- Полковник, - сказал Хаким, - разрешите воспользоваться вашим телефоном?

Зейд поднял голову и уставился на Хакима.

- Ради Аллаха, куда вы собираетесь звонить?

- В кафе, - ответил Хаким. - Очень хочется кофе.

- Звоните, конечно, - разрешил Зейд.

Он умел быть щедрым.

Глава 6.

День четвертый.

С тех пор, как шпионаж стал профессией, он приобрел массу общих черт с остальными, более мирными специальностями. Шпионаж - это образ жизни, со своим жаргоном, своими неудобствами, международной конкуренцией и своим фольклором. Это работа, которая совмещает высокую степень опасности и такую же высокую степень скуки. Из этих двух взаимопроникающих частей и состоит жизнь шпиона.

Дэйн пережил одно из вышеупомянутых ощущений, когда спустился утром в холл гостиницы. Подали счет, в котором было указано все до мелочей. Дэйн почувствовал легкий укол тревоги. Он расплачивался и придирчиво анализировал свои чувства, хотя понимал, что едва ли что-то может ему подсказать, где таится опасность. У входа ждало такси, дверца машины была распахнута, мотор громко ревел. Дэйн видел, как мальчишка-носильщик ставит его чемодан в багажник.

И тогда его осенило. Все это бывало и раньше, он покидал отели, а служащие выстраивались у стен, с любопытством наблюдая за каждым шагом обреченного человека.

Все было из рук вон плохо, но шпион должен уметь подавлять тревожные крики своей интуиции. Потому Дэйн сел в такси, как в собственный катафалк, с ухмыляющимся, всепонимающим водителем. Теперь он всей кожей чувствовал близкую опасность, и тогда пришла ее вечная подруга - скука.

Они вырулили с мыса Рас-Адан и начали быстро спускаться по спиральной дороге к городу, потом миновали ветхие дома пригорода и прибыли в аэропорт. Водитель включил радио: зазвучал рок-н-ролл из "Забытой станции", арабские или какие-то там еще голоса и ритм, который кого угодно выведет из себя (песня по заказу Али, Абдуллы и Селима или кого-то из той же компании Союза Собирателей Фиг).

Обреченно ехать в такси навстречу приближающейся опасности было глупо, но другого выхода он не видел. В этом оцепенелом состоянии, которое повторялось, как и сама ситуация, было что-то неестественное. И чем ближе они подъезжали к аэропорту, тем сильнее охватывала Дэйна опустошенность и скука.

12
Загрузка...

Жанры

Загрузка...